Еще до установления ядерного паритета, когда Соединенные Штаты обладали неограниченной монополией в этой сфере, американское политическое руководство никогда серьезно не принимало в расчет применение «дьявольской игрушки», а прибегало к новым методам, которые вскоре стали обозначать как политическое управление кризисами. Это имело место во время кризисов в Берлине (1948-1949), Корее (1950-1953), Венгрии и Суэце (1956). Последующие крупные кризисы во взаимоотношениях Восток-Запад из-за Кубы (1962), Вьетнама (с 1964) и кризис на Ближнем Востоке (от 6-дневной войны 1967 г. до «Йом Кипур» 1973 г.) также характеризовались отсутствием ядерных угроз и военной сдержанностью. Исторический опыт, несомненно, показывает, что у ядерного оружия двойственное лицо, так как страшная опасность оказывает одновременно целебное действие: возможность перерастания конфликтов в более крупные военные столкновения предотвращается каждый раз там, где вторгается взаимное ядерное устрашение.

Конечно, принцип предотвращения войны с помощью устрашения остается неудовлетворительным. Ссылка на мирное, безопасное или ограничивающее действие ядерного оружия как условие стабильного равновесия - это не что иное, как охранная грамота устрашения. «Возможность уничтожить самого себя и Землю может допустить только невежда или циник». Из этого вытекают все задачи, обозначаемые сегодня нами достаточно технократически звучащим понятием - «политика контроля над вооружением», - которое мы сегодня осмысляем. Этим выражением не следует пренебрегать так как оно сегодня указывает на надежный путь к глубоким изменениям в военном потенциале. Женевские переговоры по стратегическим вооружениям, очевидно, уже близки к цели 50-процентного сокращения стратегических межконтинентальных ракет.